Оглавление

Франсиско де Миранда

Путешествие по Российской империи

ХЕРСОН

7 октября [1786 г., по новому стилю[i]]. Ранним утром погода прояснилась. Мы приготовили горячий завтрак и в десять подняли паруса, при слабом северо-западном ветре. К четырем пополудни находились примерно в пяти милях от Херсона, и ввиду отсутствия ветра на берег были высажены люди, которые вчетвером при помощи каната тянули судно. Таким образом, к наступлению темноты добрались до карантинного барака, в 30 милях от пристани Глубокой[ii].

Казалось, предстояло провести еще одну ночь на борту, но явился комендант и весьма учтиво предложил сойти на берег, предоставив мне в качестве жилья дом, где все оконные стекла были выбиты, а двери не запирались. Милостиво предоставлены стул, подсвечник и сальная свеча. Выручил лишь мой тюфяк.

8 октября. Наутро пришел упомянутый комендант Гиорги Бау — грек по национальности, кавалерийский лейтенант на русской службе, — дабы узнать, есть ли у меня какие-нибудь письма, паспорта и т.п. Я отдал ему те, что имел на имя генерала Репнинского, императорского консула Розаровича, негоцианта г-на Ван-Шутена[iii] и т.д., вместе с моими паспортами.

Немного погодя зашел поговорить со мной французский коммерсант г-ну Ру, также только что попавший в карантин. Он по-соседски предложил свои услуги, и я провел непродолжительное время в его обществе, равно как и в компании капитана Мельхиори[iv], которого тоже встретил здесь.

Вечером немного почитал и — спасибо моему тощему тюфяку и приобретенному в Вене полушубку.

Стр. 24

9 октября. Утром меня посетил вице-консул империи, наговоривший кучу любезностей от имени г-на Розаровича, прикованного к постели приступом подагры, а также г-на Ван-Шутена, каковой появился к вечеру и в самой искренней манере предложил свои услуги. Он заверил меня, что если бы командующим оставался Репнинский, то карантин продолжался бы очень недолго, но вновь назначенный генерал Текели — человек иного склада. Хорошие вести для того, в чьем распоряжении лишь тощий матрас на полу да лужа застоявшейся воды возле двери, при отсутствии оконных стекол и какой-либо защиты от холода, который уже довольно основательно дает о себе знать.

10 октября. Сегодня перебрались в тот дом, где жил Мельхиори, вернувшийся на свой корабль. Но он немногим лучше, не говоря уже о риске свернуть себе шею при входе, взбираясь на перекладину, наподобие курицы.

Получил от г-на Ван-Шутена стол со стульями и изрядный запас вин, чая, сахара, масла, рома, сыра, сельдей, окороков, лимонов и т.д. Так что в результате объединения моих припасов с таковыми г-на Ру положение в этом смысле улучшилось. Мой грек Никола[v] решился составить нам компанию, и мы хорошо поужинали, весело проведя время.

Спанье на полу и в сырости вызвало у меня легкие боли в пояснице.

И октября. Сегодня пришел осмотреть это жилище некий господин с таможни, пообещавший завтра обязательно вставить оконные стекла, но я предусмотрительно велел принести бумаги и принялся за работу. Наши трапезы умеренны, и г-н Ру весьма общителен. Он в течение долгого времени жил в Лондоне и свободно говорит по-английски.

Крайне увлечен чтением «Порнографа, или Мыслей по поводу регулирований проституции» г-на Ретифа де ла Бретонна[vi]. Боже мой, какие познания по сему предмету, касающиеся древности и современности! А различные содержащиеся там наблюдения чрезвычайно любопытны и интересны. «Мимограф, или Протестантский театр», «Гинеграфы, или Женщины-протестантки» того же автора, несомненно, занятные книги. Обед с участием нашего Николы был превосходен, а главным за столом являлся г-н Ру — истинный эпикуреец.

13,14,15,16 17,18,19 и 20 октября. Весь день и отчасти вечер был занят тем, что записывал в дневник те фрагменты, кото-

Стр. 25

рые из-за быстроты передвижения или болезни вынужден был хранить только в виде кратких пометок.

Погода стоит еще умеренная — на наше счастье, ибо для починки окон никто так и не явился, и лишь вставили два стекла в спаленке, где я ночую. Тут полно крыс, просто бедствие, и множество змей, которые ползают повсюду... Черт бы побрал эту мерзкую тюрьму!

Трое греков, только что прибывших в карантин, подкупили сержанта караула и провели три дня в Херсоне, о чем комендант поста понятия не имел. Но в конце концов это стало известно, их схватили и водворили обратно в карантинный барак. Сержанта разжаловали в рядовые, а солдат прогнали сквозь строй. Теперь на основе опыта я еще больше убежден в бессмысленности устройства карантинов по методу, применяемому в настоящее время во всей Европе:

21, 22, 23, 24 и 25 октября. Неустанно корпел над дневником. Мне нанес визит г-н Ван-Шутен вместе с английским дворянином, приехавшим из Риги. Сей друг не перестает снабжать нас провиантом, так что в этом отношении все обстоит прекрасно, и друг Ру — настоящий эпикуреец — извлекает всю возможную выгоду, к общей пользе.

В один из таких вечеров названный командующий войсками Текели побывал здесь, чтобы выяснить, чего не хватает, но лучше так и не стало. А хуже всего то, что он лишил таможенников возможности кое-то подправить, хотя они уже собирались это сделать.

26, 27, 28, 29, 30 и 31 октября. Дневник, и снова дневник, особенно — восполнение пропусков, оставшихся после Рима[vii]. Наконец удалось достать лавку для спанья, где я расстелил свой тюфяк, ибо, кажется, эти люди придерживаются принятого в Польше обычая: если кто-либо остается на ночлег в чужом доме, то должен приносить собственную постель. Г-н Ван-Шутен продолжает присылать нам превосходную еду и даже наилучший токай, без чего заточение было бы нестерпимым.

Меня посетил императорский консул Розарович, рассыпавшийся в комплиментах и извинениях за то, что из-за болезни не приходил раньше. Он сообщил, что, когда обратился к Текели по поводу меня, тот ответил, будто обязан доложить в Петербург о

Стр. 26

плохих условиях, в коих содержатся те, кто попадает в карантин, но не властен сократить продолжительность нахождения там. Как будто бы... он дожидался приказаний двора, чтобы отремонтировать дом, находящийся в состоянии, не пригодном для обитания, подобном нашему! Несчастные грузинские рабыни, только что прибывшие из Константинополя по требованию России как ее подданные: одна из них на сносях, и дай Бог, чтобы мать не умерла раньше от холода.

21-го уже выпал снег и подморозило, что делает сию дьявольскую ситуацию почти невыносимой. Эта проникающая стужа ничуть не похожа на североамериканскую, сравнительно мягкую и терпимую.

В последний из этих дней выпустили моего сотоварища г-на Ру, которого в десять часов утра, после того как он надушил свою одежду и даже баулы (Бог ты мой, какая нелепость!), отправили в Херсон. Меня же, жившего рядом и покинувшего Бююкдере[viii] одновременно с ним, еще не отпускают.

Из того, чему я научился у сего славного эпикурейца, одно — это как отгонять мух, чтобы они не садились на поверхность какой-либо жидкости: надо положить в нее кусок пробки. А другое — дабы, когда режут лук, его сок не ел глаза, следует насадить на острие ножа кусочек хлеба, и действует безотказно.

Приходил ко мне, вместе с консулом Польши, г-н Кадоган[ix], раньше меня выехавший наземным транспортом из Константинополя с намерением осмотреть Крым. Но наступившее между тем сильное похолодание побудило его отказаться от продолжения путешествия. Завтра он отправляется в обратный путь до Вены, в поисках лекарства для своего глаза, которого, боюсь, может лишиться. На польской границе ему пришлось провести в карантине всего шесть дней.

Я подвергся серьезной опасности угореть, так как, спасаясь от холода, мы вынуждены по необходимости топить углем, ибо печки подобны печам для обжига кирпича, в каковых, чтобы разогреть их, нужно поддерживать огонь в течение восьми дней. В итоге, когда вечером ложился спать, мне стало совсем плохо и затошнило. Так что, если бы немедленно не открыл все двери и окна, чтобы проветрить, то умер бы от удушья! «Felix qui potuit rerum cognoscere causas!»[x]

Стр. 27

3, 4 и 5 ноября. В эти дни дул южный ветер, так что температура воздуха такая, как весной. Чертовы перепады!

У меня побывал друг Ру, который жалуется, что иностранцы не пользуются в Херсоне никакими удобствами, даже если располагают нужной суммой денег. Г-ну Бау, производящий впечатление большого пройдохи, рассказывал мне байки о жене доктора, которая выглядит статной молодкой и слывет тут красавицей.

6 и 7 ноября. На этих днях дул ужасный северный ветер со снегом, обледенением и т.д., и был такой мороз, что чуть не погибли только что родившая несчастная рабыня и ее ребенок. Я послал ей вина и одеяло — все, что сумел, ибо нечем даже развести огонь, так как карантинная шлюпка не может плыть из-за непогоды. Если бы случайно не осталось немного хлеба и риса, к прочим неудобствам добавился бы также голод. Да здравствуют мудрые предписания! В конце концов ночью пришлось разломать ящик, служивший мне для других целей, и таким образом мы слегка согрелись. Поверит ли кто-нибудь, если рассказать об этом? Снаружи не видно ни души.

8 ноября. Сегодня погода установилась, и меня посетили друг Ван-Шутен и мой компаньон Ру, которые вместе с русским офицером гарнизона пришли предупредить, что завтра утром я покину это адское место. Дай-то Бог.

Вечером из Глубокой прибыл капитан императорского флота Мельхиори, в надежде тоже уехать завтра. Он сообщил о необычайных холодах и о тяжелейшем положении, в каком находятся в тех краях военные и торговые суда.

9 ноября. Сегодня в девять часов утра принесли мой пропуск, или разрешение покинуть карантинный барак, а вскоре явился г-н комендант Бау с пожеланиями счастливого пути. Потом я попил чаю и собрал свой скарб в дорогу... Немного погодя прибыл друг Ру, около десяти мы вышли и с немалым трудом (из-за сильного мороза) переправились через реку. Затем пришлось целый час прождать на холоде повозку, чтобы отвезти вещи на квартиру.

В час дня отправились к консулу Розаровичу, который уже разыскивал нас утром. Мы застали его за столом, пообедали вместе, после чего еще долго сидели в гостях. Там я познакомился с г-ном Аренсом, братом константинопольского[xi] и здешним вице-консулом империи. Позднее направились в дом г-на Ван-Шутена,

Стр. 28

который принял меня радушно и любезно. Пробыли там до вечера и вернулись домой, то есть в дом г-на Ру, сумевшего устроить так, чтобы мы жили вместе. Починили кровати, насколько было возможно, выпили по стакану пунша и легли спать.

10 ноября. В десять утра вместе с г-ном Розаровичем посетил командующего войсками Текели — хорвата по происхождению, который, будучи младшим офицером, отличился отвагой и воинской доблестью в войне с Пруссией, а в последнее время — с Турцией. Это человек крайне немногословный, внешне весьма импозантный. Он заверил меня в своей дружбе и уважении.

Оттуда направились к заместителю командующего князю Вяземскому[xii], но не застали его дома, равно как и г-на Корсакова — начальника крепостных сооружений, ведавшего их строительством, и г-на Мордвинова — начальника морского арсенала и военного флота[xiii].

Обедали у г-на Розаровича, где за столом собралось многочисленное общество коммерсантов, или, во всяком случае, людей, называвших себя таковыми, также присутствовала его жена, по происхождению гречанка из Смирны. Вечером возвратился домой, и было дьявольски холодно.

И ноября. Сегодня сидел дома, так как погода сквернейшая и улицы Херсона стали непроезжими из-за грязи не меньше фута глубиной. В полдень Розарович прислал карету, и я обедал у него. Собравшееся там общество не расходилось до вечера, а потом меня отвезли домой, где я выпил чашку чая, чтобы согреться, ибо холод невыносим. Когда льет дождь, улицы совершенно непроходимы.

12 ноября. Поджидал г-на Жана Поля Ван-Шутена, который должен был приехать в экипаже, дабы отправиться в греческую церковь. Но он так и не появился до часа дня, и тогда мы пошли прямо к нему обедать. Там было много гостей, в том числе генеральный консул Польши г-н Саллоцкий и г-н Бенсон — англичанин по национальности. Просидели до вечера, а затем отправились домой.

13 ноября. В полдень заехал г-н Ван-Шутен, и мы нанесли визит архиепископу Евгению Вульгарису[xiv], греку по происхождению и уроженцу Кефалинии, человеку образованному и в высшей степени обходительному. Он — автор изданного ранее «Хронологического очерка древних народов, населявших побережье Черно-

Стр. 29

го моря». П